что начинает с понедельника

В тот день колокольчик над дверью звякнул неуверенно, будто сначала подумал, а потом всё-таки решился. В лавку вошла Дева. Она мялась у порога, перебирала ремешок сумки, смотрела куда угодно, только не на Травницу.

— Я… — начала она и осеклась. — Я вообще-то уже год живу от понедельника до понедельника. Всё жду того самого, с которого наконец начну. И в баню ходить каждую неделю, и еду готовить полезную, и вообще...

Травница не шелохнулась. Только стрельнула взглядом куда-то в угол, где на полке тихо стояли банки с травами.

— У меня уже три блокнота исписаны — первыми страницами, — выдохнула Дева. — Красивым почерком, с цитатами. А дальше — чисто. И я чувствую себя так, будто…

— Будто ты уже проиграла, даже не начав? — голос Травницы прозвучал мягко, без осуждения.

Дева кивнула. Глаза у неё сделались совсем прозрачными, как весенний лед.

— Я думаю об этом каждый вечер. Лежу и ругаю себя: вот же дура, опять ничего не сделала, опять провалила всё, что планировала. А наутро просыпаюсь — и снова не могу.

Травница поднялась со своего места, подошла к печи, помешала угли. В лавке запахло хвоей и чем-то сладким.

— Ты не ленивая, — сказала она, не оборачиваясь. — Ленивому всё равно. А ты лежишь и ненавидишь себя за то, что лежишь. Это совсем другая история.

Дева всхлипнула.

— И что же это за история?

Травница обернулась, держа в руках небольшой мешочек.

— Это история про то, что внутри тебя живёт очень "строгий начальник". Который считает, что ты всё должна, должна, должна. Он не спрашивает, есть ли у тебя силы. Не интересуется, хочешь ли ты. Он просто ставит задачу и ждёт, когда ты её выполнишь. А когда не выполняешь — устраивает разнос.

Она положила мешочек на стол, развязала бечёвку и высыпала на ладонь горсть травы. В нос ударил тёплый, травяной, чуть медовый запах.

— Это — Мана Лёгкости, — сказала Травница. — Она не про то, чтобы взбодриться и наконец-то взяться за ум. Она про другое. Про то самое «что если можно», которое ты боишься даже прошептать.

— Но как же… планы? Цели? — голос Девы дрогнул. — Если я перестану себя заставлять, я же вообще развалюсь. Ничего не буду делать.

— А ты сейчас делаешь? — Травница смотрела без насмешки, просто констатируя факт. — Ты не делаешь. Ты только ругаешь себя за то, что не делаешь. Это забирает все силы, которые могли бы уйти на движение.

Она завернула мешочек, протянула Деве.

— Заваривай вечером, когда "строгий начальник" уходит спать. Пей и слушай себя. Не ту себя, которая должна, а ту, которая хочет. Ту, которая помнит, как пахнет летний луг. Ту, которая умеет радоваться просто так.

Дева взяла мешочек бережно, будто он был сделан из тончайшего кружева.

Травница чуть улыбнулась.

— Ты столько лет гнала себя вперёд кнутом, что забыла, каково это идти потому, что впереди интересно. Начни не с понедельника. Начни с выдоха.

Дева стояла в дверях, сжимая в руках мешочек.

— А если я снова сорвусь? — тихо спросила она.

— Сорвёшься, — спокойно ответила Травница. — Будешь срываться ещё много раз. Но теперь у тебя будет не только "строгий начальник" внутри, но и травы, которые напомнят: можно иначе.

Колокольчик над дверью звякнул чисто и ясно. Дева вышла на улицу и впервые за долгое время ей не хотелось ничего планировать.

Она просто шла домой. Там её ждал чайник. И пять минут тишины. И вопрос, на который она пока не знала ответа, но который перестал быть страшным:

«Что если можно?»